Дубленка ямщика

По тем же залам и гостиным, Дивясь статуям и картинам, Толпится не былая знать, А новое, иное племя, Грядущей «жатвы мысли семя»: При блеске люстр, и ламп, и свеч, Под звуки музыки стостройной, Гуляют гордо и спокойно, Ведя насмешливую речь. "Эхма! Жалко Домны!" Всем селом решили: Этакой напасти Где избыть серпом! Старики-то скромны - Видно, не учили: "От беды да страсти Оградить крестом". Не красней ты и сердцем воскресни: Я ничем, кроме ласки и песни, И любви без границ, без конца, За тебя не прогневал Отца. А другой был мрачнее эреба: Из глубоких зениц вылетали огни, На челе его злоба пылала, И под ним вся гора трепетала. Но вдруг раскрылись раны, И хлынула струя Кровавая из сердца, И. И повелел господь твоей рабыне Творить с тобой великие дела: Я поведу тебя к победам новым - И вся земля падет к твоим стопам». "Спой, синьора, баркаролу! Маску черную долой, Обойми меня и пой." "Нет, синьор, не скину маски, Не до песен, не до ласки: Мне зловещий снился сон, Тяготит мне сердце он". не вернуть его уж нам, Как и радость, да и горе мы делили пополам! Как не раз печальный звон мой ты волнами заглушал, Как не раз и ты под гул мой, буйный Волхов мой, плясал. Я не лгу И доказать всегда могу Сродство ночных небес с глазами. » к списку » На отдельной странице Во сыром бору сосна стоит, растет; Во чистом поле метель гудит, поет; Над землею тучи серые шатром; На земле снега пушистые ковром; Вьюга, холод, но печальная сосна Неизменна, как весною зелена. небеса Бывают звездны и бездонны, Как чьи-то глазки. Косы по ладони; Грудь, как у лебедки; Очи с поволокой; Щеки - маков цвет. Пыль слегка шатнулась, Да и разлетелась. Прорезные ряды величавых холмов, Острова, голубые заливы, Виноградники, спелые нивы, Сладкозвучная сень кипарисных лесов, Рощей пальмовых темные своды - Созданы для любви, наслаждений и нег. Писать в альбомы ненавижу я, Но вам пишу и даже - откровенно. » к списку » На отдельной странице Ох, холодн. Вот в селе родимом крайняя избушка; А в избушке с дй нянчится старушка: Бережет и холит, по головке гладит, Тешит лентой алой, в пестрый ситец рядит. - «Тихонько рану, Гейнрих, Рукою я зажму, И заживлю я рану, И в сердце боль уйму». "Нет, не могу!- говорил он, бросая резец в утомленьи.- Я не художник, а просто влюбленный: мое вдохновенье - Юноши бред, не она, Прометеева жгучая сила. Гостей встречает внук-вельможа, Но не по платью одному: Дорога знанью и уму. » к списку » На отдельной странице Вечевой колокол Над рекою, над тым Волховом, На широкой Вадимовой площади, Заунывно гудит-поет колокол. тебя любили, Не требуя с тебя статей и красоты, Ласкали, холили - и, верно, не забыли. Две дончки дрожат на пристяжке; У ка сел с кнутом паренек. Вдруг перед ним утесов цепь сплошная, И нет пути. И все сказали: «Нет жены, подобной ей, Ни в красоте лица, ни в разуме речей». » к списку » На отдельной странице Молодой месяц Ясный месяц, ночной чародей. Но пробудились цветочки, и шепчут они: «Спи, моя бедная.

Не бойтесь, нет во мне привычки Пугать могилами: сову На перышко последней птички Вовеки не сменяю я; Мне дроги, гроб и панихида, И лития, и кутия, Поверьте, смертная обида. Мрамора глыба - такая, что только бы нимфе Или богине статую иссечь - красовалась в ваяльне; Чуда резца животворного ждали всечасно в Коринфе, А Пракситль становился скучнее, угрюмей, печальней. Пойти к пруду: там воды мертво-сонны, Там в круг сошлись под куполом колонны И всепечальнице земли водвигнут храм, Храм миродержице - Церере. Будто живется опять мне, как смолоду жилося; Будто мне н сердце веет бывалыми вёснами: Просекой, дачкой, подснежником, хмурыми соснами, Талыми зорьками, пенй, Невкой, березами, Нашими детскими. Да крепка земля, далеки небеса - И стоит она, угрюмая краса, И весною и зимою зелена, И зимою и весною холодна. Простите же мое невольное желанье Оставить по себе у вас воспоминанье: Все легче на душе, все как-то веселей. Свернувшися клубком, смирнехонько, бывало, Ты ляжешь, чуть дыша, у самых ног моих, И мне глядишь в глаза, и чуешь каждый стих. На кровати крепко спит седой старик: Видно, пересыпал хмелем пуховик! Крепко спит - не слышит хмельный старина, Что во сне лепечет пд ухом жена. Я сквозь толпу, Хоть бокам и была перебойка, Пробрался-таки прямо к столбу. И все - одна в одну - под небом голубым, Все трубы в небеса стремят посильный дым. Друг мой добрый! Пойдем мы с тобой на балкон, Поглядим на осенний, седой небосклон - Ни звезды нет на небе, и только березы Отряхают с листв предсмертный свой сон, Верно, знают, что им посулил уже он - Морозы. » к списку » На отдельной странице Хозяин В низенькой светелке, с створчатым окном Светится лампадка в сумраке ночном: Слабый огонечек то совсем замрет, То дрожащим светом стены обольет. На возьми - подавай Хоть сейчас ко крыльцу королевне. Гейне Погребен на перекрестке Тот, кто кончил сам с собой; На его могиле вырос Грешноцветник голубой. » к списку » На отдельной странице Четыре строки Нет предела стремлению жадному. На Питере съел зубы: Затем и говорят со мною даже трубы, И дымом говорят. Ах, кто меня любил И знал - далеко! Вся грудь горит. Вот рука его здесь, под моей головой; Он меня обнимает другой. Отперла я дверь докучную: Статный юноша вошел И со мною сладкозвучную Потихоньку речь повел - И слилась я с речью нежною Всей душой моей мятежною. Одни лишь сойка с иволгой не спят: Тревожат песней ремавший сад,- И этой песне нет конца и меры. Ты в ленивой дреме расцветала, Как и вся кругом тебя природа, И не знаешь - даже не слыхала, Что у песни есть сестра - свобода". Развевает их и сушит Жарким пламенем в крови Вихорь юности мятежной, Солнце красное любви. Гейне Хотел бы в единое слово Я слить мою грусть и печаль И бросить то слово на ветер, Чтоб ветер унес его вдаль. Я захотел понять вас, но труды Мои все пропадали, хоть нередко Я нападал на свежие следы. Жрицы пафосской богини готовились, в честь Адониса, Гимны обрядные петь: застонала в руках их пектида, Звуки свирели слилися с ее обольстительным стоном. О Господи, пошли долготерпенье! Ночь целую сижу я напролет, Неволю мысль цензуре в угожденье, Неволю дух - напрасно! Не сойдет Ко мне твое святое вдохновенье. Тут-то погуляют парни удалые, Тут-то насмеются девки молодые. И народ передо мной смирись И не противься в гордости - с победой В его горах не появился б я И на него не поднял бы копья. Но платье красное и розы Такие, как у точь-в-точь, Но белокурый пышный локон Я видел явственно в ту ночь В угольной комнате у окон. Когда нас Чур стерег, дымилась вечно трубка И жизнь цвела цветком, как ты, моя голубка! Л.А.Мей. Пускай нас осмеют, Как прежде, многие: немногие поймут. Науку жизни зная наизусть, Таит она презрение и грусть, И - верь - не изменят ни разговоры, Ни беглая улыбка ей, ни взоры. Поле чернеет; Кровля на церкви обмокла; Так вот и веет, и веет - Пахнет весною: сквозь стекла. Да, заживо здесь жгут, под буйный возглас тоста, Безумных юношей. Тройки чинно сравнялися в ряд - И последний звонок. Зане одна ты на Сион Восходишь, как денница, И для тебя озолочён Венец, моя царица! Зане тебе одной мой стих, Как смирна из фиала, Благоухал из уст моих, И песня прозвучала. » к списку » На отдельной странице Русалка Софье Григорьевне Мей Мечется и плачет, как дитя больное В неспокойной люльке, озеро лесное. Но на пути нечестия и зла Израиль стал - и погибает ныне. Панелей плиты Так и сочатся под ногой, А крыши с самых труб облиты Какой-то мыльною водой, Как будто - вид довольно жалкой!- Природа лапотки сняла, Кругом подол подобрала И моет грязною мочалкой Всю землю к празднику весны. И так меня просила, И так звала она, Что я хотел подняться На милый зов от сна. Где невзгода - уж не горе, Где восстал от сна народ, Где и озеро, чт море, Гонит вас: "Вперед, вперед!" Л.А.Мей. Не тужи: весною веет; Пахнет в воздухе гнездом; Алый гребень так и рдеет Над крикливым петухом; Уж летят твои сестрицы К нам из-за моря сюда: Жди же, жди весны-царицы, Теплой ночи и гнезда. Теперь ты стал еще любовнее ко мне: Повсюду и везде охранником незримым Следишь ты за своим хозяином любимым; Я слышу днем тебя, я слышу и во сне, Как ты у ног моих лежишь и дремлешь чутко. Преклонись же с молитвой дочерней И попомни, что были всегда И зарей и звездою вечерней Утром - те же заря и звезда. От Дофаима вплоть до Экревила, От Ветилуи и нагорных мест, По всей долине Хусской и окрест Бежит ассура дрогнувшая сила. несколько минут Идем мы вместе жизненной дорогой, Но с вами версты поскорей бегут.

Все стихи Льва Мея на одной странице

. » к списку » На отдельной странице Друг мой добрый! Пойдем мы с тобой на балкон. Любо некрещеным в бурю-непогоду Кипятить и пенить жаркой грудью воду, Любо им за вихрем перелетным гнаться, Громким, звучным смехом с громом окликаться. Но теснятся огни, Забегают пред тройкой далече, И ведут со мной пошептом речи На глухом, да понятном и жгучем своем языке: «Благовестная тайна горит в огоньке!- Говорят. - "Словно яблонь в цвету благовонная Посредине бесплодных деревьев лесных, Милый мой - меж друзей молодых; Я под тень его сесть восхотела - и села, И плоды его сладкие ела. Навряд! Мне кажется, Арашку подарили - Или визирь, иль pospolita rada, или - Не знаю кто. Но он вам голов не склонит, Как родимый, озерной. Вот жиденькой и седенькой кудрёй Завился дым в лазури голубой. Да: Колен и бьет Колетту; Но в каморку их, на крик, Хоть бы было до рассвету, Сам Амур слетает вмиг. Там Я часто, по весенним вечерам, Сидел один на каменной ступени И в высь глядел, и в темной той выс Одна звезда спадала с небеси Вслед за другой мне прямо в душу. Налети ты, буря грозная, Вырви ты язык чугунный мой, Ты разбей края мне медные, Чтоб не петь в Москве, далекой мне, Про мое ли горе горькое, Про мою ли участь слезную, Чтоб не тешить песнью грустною Мне царя Ивана в тереме. В том овраге могила бескрёстная: Всю размыло ее ливнем-дождиком, Размело-разнесло непогодушкой. Серой, гремучей змеею, Бесконечные кольца влача через ил, В тростниках густолиственных тянется Нил. Семихолмный, раскидистый Рим, Со своей нерушимой стеною, Со своею Тарпейской скалою, С Капитолием, с тым Тибром своим. Да, опытом дознал я тоже, Что стынет весеннее ложе, Что вянет, своей чередой, Зеленая травка зимой. подует ветерок, И останется печальный, Обнаженный стебелек. И далеко ж умчались они Ото всех, хоть и все догоняли И догнали, что ласточку пни. » к списку » На отдельной странице На бегу Посвящается С. Но, Господи, ты первенцев природы Людьми, а не рабами создавал. - "Мой возлюбленный, милый мой, царь мой и брат, Приложи меня к сердцу печатью! Не давай разрываться объятью: Ревность жарче жжет душу, чем ад. В орешнике змеею Шипит он для потехи, Чтоб девушки у белок Не сняли все орехи. Сладки перси твои и хмельнее вина; Запах черных кудрей чище мирры стократ, Скажут имя твое - пролитой аромат! Оттого - отроковица - Полюбила я тебя. Мачты стройных галер поднялись как леса, И, как чайки, трепещут крылом паруса На зыбях отдаленного порта. Читал Когда-то я индийское преданье О племени. » к списку » На отдельной странице Беги ее Беги ее. Не согреет вас он летом, Алой зорькой не блеснет, Да и липовым-то цветом С моря вас не уберет. Устанет, притомится, И спать придет охота - Уйдет в дубовый остров, В любимое болото: Там тина - что перина, Там деду, ночью тихой, Зыбучая постеля С русалкой-лешачихой. А ты,- ты смущена и сердишься на друга За то, что своего любовного недуга Не может высказать и выразить он ясно, За то, что обмер он, за то, что нет в нем силы - Жизнь знаком проявить и избежать могилы. » к списку » На отдельной странице Хотел бы в единое слово. Ходят , ходят, Вертятся воронкой - Все поодиночке: Этот, тот и тот - Очередь заводят. Водолазки мужские купить в перми. Сначала думал я, что вы кокетка, Потом, что вы - уж чересчур горды; Теперь узнал: вы заняты собою, Но девушка с рассудком и душою. По морю жизни я, усталый и унылый, Плыву. И пусть бы то слово печали По ветру к тебе донеслось, И пусть бы всегда и повсюду Оно тебе в сердце лилось! И если б усталые очи Сомкнулись под грезой ночной, О, пусть бы то слово печали Звучало во сне над тобой. И всё он настороже - С зари до полуночи, Пока уж напоследок Не выбьется из мочи. Вот и бор соседний - там грибов да ягод За одну неделю наберешься на год; А начнут под осень грызть орехи белки - Сыпь орех в лукошки: близко посиделки. Послушай же, владыка-господин! Мой род несокрушим - крепк его основы,- Пока угоден он пред оком Иеговы. » к списку » На отдельной странице Давиду - Иеремием На реках вавилонских Мы сидели и плакали, бедные, Вспоминая в тоске и слезах О вершинах сионских: Там мы лютни повесили медные На зеленых ветвях. А за печкой кто-то нехотя ворчит: Знать, другой хозяин по ночам не спит! На мужа с женою смотрит домовой И качает тихо дряхлой головой: "Сладко им соснулось: полночь на дворе.

Комментарии

Новинки